На постоялом дворе взмыленные кони исходили паром.
Синеватые зимние сумерки роняли насыщенные тени на ровные холмы сугробов, свежих, нетронутых, окаймлявших дорогу и площадь перед низеньким каменным зданием на окраине столицы. Повсюду в окнах приветливо мерцал свет, и казалось, что за этими стенами так уютно, как нигде на свете никогда не было. Соскочив на утоптанный снег, Локи постучал своего пегого по боку плотной кожаной перчаткой с меховым начёсом внутри, вознаграждая небрежной лаской за сегодняшний труд. Подоспевший слуга подхватил жеребца за постромки и выжидательно глянул на второго седока, обождав, пока тот спешится, чтобы затем увести обоих запыхавшихся животных на дальний конец двора, к сеням.
Локи чуть качнулся, для равновесия выставляя руку в сторону, поскальзываясь на гладком насте. Они провели в седле почти целый день, выехав из Москвы рано утром, чтобы успеть попасть на завтрашний бал и закончить все необходимые приготовления до того. Он и сам бы не мог объяснить толком, как это вышло, но так случалось постоянно, и никто потом не мог сказать, с чего всё начиналось. Кажется, они были на каком-то приёме, в салоне не то у графини, не то и вовсе у венценосной особой. Всё виденное в Москве, все эти последние несколько недель, сливались перед его внутренним оком в один сплошной, пёстрый калейдоскоп. Лофт точно помнил, что там был кто-то из их породы, живо интересовавшийся делами двух мошенников. Вдоволь посмеявшись над их способом заработка, над всеми этими предсказаниями, которые пользовались таким бурным успехом во всех уголках обширной страны, он предположил, что настоящее дело им просто не по зубам. И Ксандер взорвался, конечно. Это был вызов, которого русский чародей просто не мог не принять.
Неужели же "им" может что-то оказаться не по зубам? Не было такого дела, которое они не могли осилить вдвоём, таково было его мнение. Такова была вера в "них". Пожав плечами, Локи согласился, как он делал это обычно. Работая в одиночку, он, как правило, избегал прямого вызова. Покрасоваться трикстер любил, но, в его представлении, куда краше было для начала обстряпать дельце, а потом предоставить всему свету неоспоримые доказательства своего мастерства, нежели чем вступать в спор и заключать пари заранее. Тем не менее, он согласился, и, свернув все свои дела на юге, они опрометью двинулись в сторону Финского залива, не жалея ни лошадей, ни собственных спин.
- Надеюсь, у них тут можно помыться с дороги, - проговорил он, оборачиваясь к своему спутнику, сдвинув в сторону плотный шарф, наполовину прикрывший лицо. – Конечно, за баню бы я всё отдал, - добавил Лофт мечтательно. – Я бы мог полюбить эту страну за одну только баню… то есть, - он осёкся, морщась смешливо. – Баня – единственное, что могло бы меня с ней примерить. Да ещё это хреново Рождество. Почти чувствуешь себя, как в Европе.
Он поднял взгляд к небу, чистому и звёздному даже здесь, где свет окрестных домов, от части, заглушал льющееся с небес сияние. Петербург был городом узким и тёмным, построенным по английскому образцу, с прямыми каменными улицами, обступавшими тебя со всех сторон, будто бы клетки на шахматной доске. Здесь было ещё холоднее, чем там, оттуда они так спешно уехали, не смотря даже на тепло человеческого жилища и близость моря. Впрочем, для северянина, которым считал себя Локи, это всё ещё были детские игрушки.
- Ладно, - хмыкнул он, прежде чем Велиар успел что-то сказать ему в ответ, вероятно, по своему обыкновению возмущаясь тем, что Лофт разболтался на морозе. – Пойдём-ка внутрь.
Отряхнув с плеча Саши прилипшие к зимнему тулупу хлопья снега, он улыбнулся, той особенной улыбкой, которая была так нехарактерна для него. Слишком тёплая, открытая, она казалась на губах трикстера почти чужой и появлялась там так редко, но сейчас никто не мог видеть её, кроме того, кому она предназначалась. Походя коснувшись пальцами заледенелых волос, выбившихся из-под шапки друга, Локи развернулся на каблуках и быстро, не произнося больше ни слова, зашагал ко входу в трактир

Отредактировано Люк Лауфейсон (2012-11-15 17:57:00)

Пока Велиар расплачивался, договаривался и вообще решал все дела насущные, связанные с ночлегом и отдыхом, Локи смотрел по сторонам, принюхиваясь и прицениваясь, скользя опытным взглядом мошенника и вора по лицам и нарядам многочисленных постояльцев, по внутреннему убранству самого постоялого двора. Не то, чтобы практическая сторона вещей трикстера совсем уж не занимала, но его вполне устраивала такая ситуация, когда ему не нужно было самому обо всём заботиться. Никогда он не любил и не умел делать этого, предпочитая приходить на готовое, либо же довольствоваться самым ничтожным, не из аскетизма натуры, но единственно из скуки, какую навевало на него всё обыденное и повседневное. Если бы не Сашка, то спал бы Лофт сейчас где-нибудь в сарае, ну или, что было куда более вероятно, в комнате какой-нибудь заезжей девицы, с одним открытым глазом на случай внезапного визита кого-нибудь из спутников-мужчин осчастливленной им особы. Но, к великому удовольствию рыжего, Александр взял на себя все эти обязанности, чуть ли не с первых дней, как два афериста начали путешествовать по миру вместе.
- Ну после, так после... - хмыкнул Локи, передёрнув плечами, одаряя друга короткой улыбкой, наконец отвлекшись от созерцания прелестных, полуобнажённых персей юной барыни, сидевшей близко к огню, одетой и причёсанной на европейский манер и казавшейся здесь не на своём вместе, но впрочем на праздники в столицу съехалось столько народа, что даже знатным господам не хватало места в дорогих гостиницах. В свете очага на бурно, очень завлекательно вздымавшейся груди юной прелестницы поблёскивали некрупные, но весьма любопытные для человека понимающего самоцветы. Трикстер покачал головой. Завтра их ждали камушки полюбопытней.
Завтра... Лофт всё ещё не мог до конца осознать, на какую авантюру они подписались на сей раз. За его долгую жизнь ему приходилось участвовать в разных аферах, но даже для него случай был исключительный. Он не колебался и уж, тем более, не испытывал страха перед предстоящей проказой, - такие чувства ему не свойственны были от природы, - но всё же что-то, чему он не мог дать названия, волновало Локи.
- И всё-таки сегодня бы баня была куда как к месту... У меня вся спина будто деревянная, не говоря уже о более... северных областях.
Поднявшись во второй этаж новенького деревянного строения, вероятно возведённого на окраине города буквально несколько месяцев назад, Лофт, вслед за приятелем, вошёл в отведённые им покои, едва переступив порог комнаты скидывая на вытоптанные ногами многочисленных гостей доски пола тяжёлую верхнюю одежду и с наслаждением разминая плечи. В небольшом очаге уже полыхал огонёк, не такой уверенный и жаркий, как в широком зеве камина в общей зале, но это легко было исправить, как только слуги, вносившие в покои всё, заказанное гостями, уберутся прочь и оставят их наедине.
Стягивая с головы жаркую меховую шапку и потряхивая волнистыми рыжими прядями, отращенными по последней моде чуть ниже плеч, роняя с волос ледяные капельки стаявшего снега, Лофт шагнул ближе к огню, инстинктивно ища подпитки для своих сил, не обращая никакого внимания на румяную светловолосую горничную, возившуюся рядом, уставляя невысокий стол разнообразной снедью.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:21:50)

Ощущение покоя и тепла после тяжёлого дневного пути накатило как-то разом, заставляя расслабиться и разомлеть более обыкновенного, но рядом с Сашкой Локи почти привык к тому, что ему не нужно всё время держать ухо востро, быть готовым в любой момент среагировать на опасность. Хотя по натуре своей трикстер и был конченым одиночкой, он не мог не признать, что были свои плюсы в том, чтобы иметь рядом напарника, которому можешь доверять если не на все сто процентов (такая степень доверия другому существу была, для рыжего, пожалуй, невозможной), то уж на девяносто восемь – точно.
Друзей у Лофта не водилось отродясь. Легко сходясь с кем-либо, трикстер так же легко и просто забывал о них, как только интерес и надобность в компании отпадали, а такое поведение ведёт к созданию определённой репутации. Локи не верили, и сам он не верил никому, и тем и другим обстоятельством гордясь и бахвалясь, как если бы то были лучшие его достижения. Изредка у него появлялись спутники, как, например, Один, но чтобы Лофт хоть на миг потерял бдительность рядом с одноглазым проходимцем? Нет, в подобной наивности его никто не смог бы заподозрить.
С Велиаром же всё было иначе. Локи знал, что бес давно уже не ждёт от него никакой подлости, и это обстоятельство удивляло рыжего, но больше всего Лофта удивлял тот факт, что он, действительно, никакой подлости и не измышлял. А если бы русский внезапно сделал финт ушами и бросил бы своего подельника, сбежав с награбленным, то трикстер бы, наверное, по-настоящему удивился. За прошедшие с момента их первой встречи столетия многое успело перемениться, и, в первую очередь, они сами. Сколько раз за те двадцать лет Локи мог просто развернуть свою лошадь и послать её в противоположном направлении, ставя точку в и без того неприлично затянувшемся партнёрстве. Но, не смотря ни на что, вопреки собственным своим привычкам и натуре, непостоянной, изменчивой и предательской, быстро пресыщавшейся любым однообразием, он по-прежнему был тут. По одной только причине, когда-либо имевшей какое-то значение для трикстера: он так хотел.
Признаваться в этом даже самому себе было тяжело, но он почти смирился с тем, что общество беса ему не только не прискучило, за столько-то лет, но сделалось для него необходимым. Лофт искал тому оправданий, для себя самого, повторяя себе, что они с Велиаром удивительно схожи в своём непостоянстве, и что заскучать рядом с тем, что постоянно изменяется, достаточно сложно. Когда-нибудь, твердил себе в утешение трикстер, усыпляя собственную бдительность, тот тревожный звоночек инстинкта где-то глубоко внутри своего естества, когда-нибудь и этот источник себя исчерпает, и тогда Лофт умчится прочь по старинной привычке, но до тех пор, пока общество Александра представляет для него интерес и выгоду, то к чему отказываться от них?
Языки пламени плясали у Локи под руками, слагая свою древнюю песню, которую мог разобрать, пожалуй, только сам Бог Огня, если бы только дал себе труда всмотреться повнимательней. Однако огненные сказки Лофта, очевидно, интересовали менее всего. Прикрыв глаза, рыжий наслаждался отдыхом и ощущением восполняющейся силы, исходившем от близости родной стихии. Думал ли он о чём-то в это мгновение, сложно сказать. Возможно какие-то из мыслей, тревоживших его на протяжении последнего времени, приходили ему в голову, но эти переживания никак не отражались на остром, тонком лице. Сейчас трикстер менее всего выглядел похожим на то существо, которым он являлся, и до странности походил на обычного путника, отогревающегося у очага.
Когда Саша обратился к нему, Локи едва приметно вздрогнул, поднимая взгляд на друга и рассеянно озираясь по сторонам, словно только теперь вспомнив, где и почему он находится. Впрочем, произошедшие в комнате изменения рыжий оценил очень быстро, и когда его глаза снова повстречались с голубыми глазами беса, по лицу лофта уже змеилась всегдашняя озорная ухмылка.
- Кто первый? – переспросил рыжий, вскидывая бровь. – По-моему, это корыто достаточно вместительное и для двоих.
Пальцы трикстера, не отставая от его языка, уже принялись за дело, взметнувшись вверх, к вороту рубахи, - простой, не чета тем нарядам, какие принято было носить при дворе, но практичной и удобной, - вцепились в первую пуговицу, из целого ряда, рассыпанного вниз до пояса, и принялись выпутывать её из тканевой петли.
- Но если ты хочешь подождать…
Уже поворачиваясь в сторону вожделенной ванной, наполненной чистой, исходившей паром, водой, явственно давая понять, что очередь уступать не намерен, продолжил трикстер, поводя плечом. Плотная льняная ткань, уже освобождённая, скользнула вниз от этого движения, и рубашка, с тихим шорохом, свалилась рыжему под ноги, а сам Локи, больше не оглядываясь на приятеля, быстро расстался с остальными предметами своего гардероба, оставляя их в беспорядке раскиданными по дощатому полу, прежде чем, наконец, забраться в лохань, опускаясь сразу на дно, без всякого дискомфорта выдерживая жар, с удовлетворённым вздохом откидываясь спиной на высокий деревянный борт.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:22:37)

Горячая вода всего в несколько минут сотворила то, что не мог бы дать и целый день отдыха. Не смотря на нечеловеческую природу Локи, тело у него было почти такое же уязвимое, как и у любого смертного, разве что сильней, крепче и выносливей, но в точности так же требовавшее к себе внимания и заботы. Лофт, и в самом деле, порядком разомлел, нежась в импровизированной ванной, закрыв глаза, давая передышку и зрению тоже, рассеянно прислушиваясь к тому, что происходило в комнате, к шагам Саши, который собирал разбросанные по полу вещи, со свойственной для себя педантичностью. Услышав скрип приотворяемой двери и тоненький женский вскрик, изданный, по всей видимости, девкой, что накрывала стол, трикстер ухмыльнулся, но поленился даже голову повернуть. Судя по звукам, Александр должен был сейчас предстать перед ошарашенной девчонкой, поспешно бормочущей извинения, в чём мать родила. Примечательное зрелище, что не говори.
Рыжий безо всякого труда мог бы воспроизвести перед своим внутренним взором каждую деталь внешности своего спутника. В том не было ничего удивительного – память у бога огня была отменная, профессиональная, практически, а уж за такой долгий срок грех не запомнить было того, кто постоянно был поблизости, с кем ты делил не только добычу и досуг, не только шутку и бутыль вина, но, довольно часто, ту же купель или постель, или девицу, которая в этой постели лежала. А может, и не девицу, в зависимости то того, как вставали звёзды.
К тому же, природа на Александре явно не отдохнула, а Лофту всегда нравилось всё красивое. Иногда трикстер, походя, удивлялся тому, как случилось так, что за всё время знакомства, при явной взаимной симпатии, они так и не оказались в той самой, пресловутой, постели вдвоём. Мысль вспыхивала, и тут же гасла, занимая почётное место в списке исключений из всех возможных правил, каким был для Локи Велиар. Видимо, в своё время, интерес был всё же не настолько силён, а потом и вовсе сменился совсем другим родом отношений, и вот теперь… Лофт не мог бы точно ответить, в какой момент он понял, что любой выход за рамки приятельства стал для них с Сашкой совершенно невозможен. Он просто чувствовал, что этого никогда не может быть, потому что это был бы не просто секс. Это было бы нечто, имеющее значение. А если трикстер и не мог чего-то терпеть, то это когда примитивная физиология начинала приобретать какую-то, совершенно излишнюю и ненужную, смысловую нагрузку. Ни одно удовольствие не должно было омрачаться посторонними терзаниями, таково было мнение Локи, и он всегда считал такой подход единственно верным.
Вода колыхнулась, поднимаясь вверх по деревянному борту, вытесняемая массой ещё одного тела, приземлившегося напротив Лофта, но рыжий и на это не отреагировал. Лень было даже поискать какую-нибудь шпильку. К чему? Шкура беса уже давно была отлично натренирована, и большинство изящных уколов трикстера просто оскальзывали по ней, не принося существенного вреда. Да и для того, чтобы начать беззлобную перепалку, словесную дуэль, всегда приносившую двоим друзьям такое удовольствие и никогда им не прискучивавшую, было ещё слишком рано. Возможно, поздней, когда они уже отогреются и передохнут вполне, когда отужинают, запивая разнообразную снедь водкой, которую русский не так давно восхвалял, Локи ещё припомнит напарнику его тяжёлый зад или конфуз с горничной, а то и вовсе присочинит что-нибудь, как он всегда любил это делать. Сейчас же Лофту просто хотелось ещё понежиться в уже понемногу остывавшей водице, и, в кои-то веки, помолчать, наслаждаясь передышкой.
- Похоже, тебе не терпится поскорей узреть Императрицу, - хмыкнул трикстер ехидно, приоткрывая один глаз, взглядывая на своего подельника с лёгким, едва приметным недовольством, отзываясь на слова беса с секундным опозданием. – Боишься худо выглядеть перед её величеством? Не переживай, Ксандр. Судя по тому, что я слышал об этой старой немке, ты должен произвести на неё впечатление даже вусмерть простуженным…
Впрочем, рыжий всё ж таки зашевелился, приподнимаясь на месте, разглядывая в отблесках огня свою бледную кожу, уже начавшую, кое-где, покрываться "гусиной кожей". Лофт потянулся было за мылом, чтобы последовать примеру приятеля и отмыться настолько хорошо, насколько можно было, смывая с себя, вместе с дневной усталостью, дорожный пот. Но вдруг замер на месте. По тонким, изрезанным старыми, едва заметными, шрамами губам зазмеилась улыбка.
- Дай-ка я…
Локи вытянул вперёд руку, накрывая своими пальцами пальцы Александра, и, не дожидаясь разрешения, принялся перебирать мокрые пряди светлых волос, длинных, отрошенных по последней моде, тонкими сосульками падавших русскому на лицо, втирая плохо пенившееся, остро пахнущее мыло в кожу головы.
- Мне сподручней будет.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:23:30)

Слушая задиристый трёп приятеля, Локи только усмехался беззвучно, едва заметно приподнимая уголки широкого рта, прислушиваясь скорее к тембру и настроению голоса русского, нежели к тем словам, что Саша произносил. Ответ всегда приходил к трикстеру будто бы сам по себе, и всегда отыскивался именно самый нужный и правильный. Или "неправильный", если посчитать сколько раз за своё злословье Лофт бывал бит. Впрочем, от беса ему уже давно не перепадало зуботычин. По крайней мере, не со зла. Лет двести уже, или около того. Рыжий на секунду задумался, тонкие пальцы замерли в белокурых волосах, пока воспоминание, такое чёткое и яркое, не смотря на давность, пронеслось перед внутренним взором скандинавского плута.
Да, всё верно. Их вторая встреча и последняя, действительно, случайная. Тогда, в Венеции, когда он играл роль "дамы в беде", не выходившую из моды с начала времён и всегда приносившую неплохой барыш, потому что падких до несчастных и беззащитных красавиц идиотов во все времена было полно, Александр, по неведенью, как раз таки попал в число тех самых "идиотов", чего ещё долго не мог Лофту простить, и по сию пору не перестал припоминать. Вот и теперь. Рыжий хмыкнул, безошибочно уловив, к чему клонит его друг, и слегка сильней, чем следовало, потянул за мыльный локон, чтобы немного сбить с Велиара спесь.
- Молодецкая стать, конечно, вещь в ратном деле небесполезная, - с видом эксперта протянул плут, многозначительно прищуриваясь. – Вот только иногда куда эффективней просто повернуться к противнику тылом и задрать хвост… Шпага против шпаги может и выстоит, а вот природа против Инстинкта – никогда, - со смехом подытожил Локи.
Хотя он и говорил не всерьёз, однако эта мысль уже приходила трикстеру в голову, пока он обдумывал детали предстоящего "дела". Увы, по условиям уговора пользоваться магией, даже такой заковыристой, как полное оборотничество, доступное и известное очень немногим, они не могли. С другой стороны, для подобного превращения всего-то и нужно волшебства, что подходящий костюм, парик и искусный грим, а на счёт этого никаких условий поставлено не было.
- Знаешь, ведь я бы и правда мог…
Начал было Лофт, проказливо сверкнув глазами, но Александр, решивший, что его шевелюру уже довольно измочалили, мягко отстранился от него, уходя с головой под воду, которая тут же приобрела не слишком опрятный сероватый оттенок, больше даже от мыла, чем от чего бы то ни было ещё, и пошла радужными жирными размывами. Слегка поморщившись, рыжий провёл по тёплой ещё глади рукой, создавая искусственную волну, отгоняя от себя всю эту муть. Сполоснувшийся уже Сашка решительно потянул его к себе, и Локи развернулся к приятелю спиной, позволяя оказать себе ответную услугу.
Уверенные, жёсткие пальцы, хозяйничающие в волосах, пропуская их, будто сквозь зубчики гребня, с удивительной деликатностью, ладони, скользящие по затёкшим от усталости и тяжёлой одежды плечам, по верху одеревенелой спины, приносили удовольствия даже ещё больше, чем горячая ванна. Разомлев окончательно, Лофт придвинулся ещё, легко скользнув под водой в сторону беса, прижимаясь к его бедру, и зажмурился от наслаждения, почти простонав блаженное:
- Хорошо…

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:24:52)

Локи и заметить не успел, как принятие ванной превратилось в сеанс массажа. Не то, что бы он хотел что-нибудь против этого возразить. Напротив, ощущение сильных, ловких пальцев, умело проходящихся по спине, надавливая именно там, где надо, ладони, поглаживающие распаренную, чувствительную от жара и влаги кожу, - всё это было так хорошо, что рыжий вовсе не отказался бы растянуть это удовольствие подольше, не смотря даже на постепенно остывающую воду, покрытую жирной плёнкой от домашнего мыла. Двигаться не хотелось совершенно, и даже болтать было лениво, а потому Лофт совершенно равнодушно пропустил мимо ушей новые подначки беса, и только когда русский совсем разошёлся, живописуя возможные приключения приятеля в дамском платье и в объятьях гусар, трикстер лениво хмыкнул, парируя, совершенно развязно и беззастенчиво, не оборачиваясь и не меняя такого удобного положения даже после весьма ощутимого щипка:
- Я смотрю, тебе не терпится снова побыть моим героем… - вполголоса пробормотал  рыжий, развязно ухмыляясь, опять припоминая ту, давнюю, венецианскую историю, когда Александр так отважно и совершенно глупо сражался за честь некой рыжей иностранки, ставшей "жертвой злодейского заговора".
В тот раз Велиару пришлось поплатиться за собственную самоотверженность. Не то, чтобы очень дорого, но чувство собственного достоинства беса изрядно пострадало, после того, как русский понял, что его одурачили. Ходить в дураках Ксандр не любил, хотя и приключалось это с ним почти так же редко, как с самим Локи. Как правило, это они водили за нос других простофиль. Но Саша простил ему эту проделку, а вот желание опекать и приглядывать за рыжим товарищем у Александра, похоже, только возросло со временем. Даже сейчас, пока они, в столь фривольной форме, обсуждали вариант плана. Который, скорее всего, даже не будет применён в действительности, Лофт чувствовал, что за насмешливыми словами стоит непритворное беспокойство. Однако понимание это не смогло удержать его длинный язык от ответной колкости. Ничто никогда не могло этого сделать.
- А ты бы хотел посмотреть на меня с гусарами или…?
Обжигающий шепот, льющийся прямо в ухо, прикосновения горячих пальцев, ставшие в раз более властными и уверенными, дотрагиваясь до тела трикстера теперь в самых чувствительных его точках, а, может, сама фраза, произнесённая Александром, делавшая вторую, не произнесённую, часть вопроса, совершенно бессмысленной, - Локи не мог бы сказать, что из этого заставило его заткнуться, закусывая губу. Возможно, всё вместе и сразу. На пару секунд он задержал дыхание. Нет, в этом не было ничего нового и удивительного, на протяжении всего вечера Лофт подспудно ощущал возбуждение друга, и оно, если говорить совсем уж откровенно, перекликалось с его собственным, возникшим, вероятно, по тем же самым или схожим причинам.  Так бывало раньше, и в этом факте, самом по себе, не было ничего столь необычного, чтобы заострять на нём внимание. И даже в подначках, прикосновениях, открытых провокациях – не было, они и раньше не брезговали всем этим про меж собой. Но что-то в голосе беса заставило Локи обернуться, с лёгким беспокойством заглядывая русскому в глаза.
Что-то было там, на дне так хорошо знакомых трикстеру голубых глаз, что-то новое, тёмное и горячее, настолько непривычное и обескураживающее, что Лофту понадобилось ещё пара секунд, чтобы язык отлип от нёба, а с иссеченных шрамами губ сорвалась дежурная шпилька:
- Один может и не сумеет, - рассмеялся рыжий задорно, тряхнув головой, будто отгоняя наваждение. – А как на счёт тысячи двухсот? Или ты действительно стоишь целого полка? Сколько же ещё нового о тебе мне предстоит открыть?
Решив, что теперь будет самое время наконец смыть с себя мыло, которое Александр только что тщательно втирал в рыжие пряди, в плечу и спину приятеля, Локи лёгким движением оттолкнулся от бортика, погружаясь под воду, точно так же, как сам Велиар ранее, чтобы всплыть уже у противоположного борта, лицом к лицу с бесом.
- Впрочем, если ты и в бою стоишь не меньше, то, полагаю, нам не о чем волноваться, не так ли?
Продолжая улыбаться, Лофт поднялся на ноги, собирая волосы в горсти и отжимая их, алые и спутанные, отращенные, по последней моде, чуть ниже плеч.
- В любом случае, надо вылезать отсюда, а то если тебя прострелит, то ты потянешь, максимум, на один батальон…
С этими словами, трикстер переступил на доски пола, сдёргивая со стоявшей неподалёку низенькой скамьи широкую льняную банную простыню, в которую и завернулся, промокая грубоватой тканью оставшиеся на коже капли.
- Пойдём, ужин ждёт, - бросил он через плечо, уже направляясь обратно к огню и к накрытому столу.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:26:22)

После горячей ванной воздух в комнате, хотя и согревшийся уже от огня и от пара, казался прохладным до зябкости. Комната находилась в задней части здания и единственное небольшое окно, изукрашенное ледяными узорами снаружи так густо, что нельзя было разглядеть, что находится по другую сторону, подвергалось яростной атаке пронизывающего северного ветра, который хлестал двух приятелей по лицам во всё время их дневного путешествия. Сейчас этот ветер забирался в помещение через все щели, какие только мог отыскать в дереве стен, исполняя заунывную песню морозной ночи, тщащейся пробраться в людское жилище незваной гостьей.
Поправив край простыни, перекинутый небрежно через левое плечо, Локи присел ближе к открытому огню, но, вместо того, чтобы вновь погрузиться в созерцательную идиллию, любуясь игривыми язычками пламени, как это было немногим раньше этим же вечером, рыжий полностью сосредоточился на своём друге, сейчас заканчивавшем водные процедуры. Пока руки Лофта ловко строгали кусок свежей буженины, ломали хлеб и потрошили соленья в миске, он сам чутко прислушивался, не столько даже ушами, всем своим естеством ощущая присутствие Сашки рядом. Трикстер чуть нахмурился, стараясь разобраться в том, какого чёрта здесь, собственно, происходит. А этот самый чёрт, словно бы его заклинило, продолжал гнуть свою линию, и выбравшись из бадьи, сыпля намёками и двусмысленностями с настойчивостью, воистину достойной лучшего применения. К примеру, они могли бы сейчас обсудить всё, что касалось завтрашней авантюры, ведь многие детали так и остались не прояснёнными. Не то, чтобы Локи не любил хорошей импровизации, но всё же… внезапная любвеобильность Велиара казалась ему странной и неуместной. Больше же всего раздражало то, что он, против воли, испытывал от происходящего какое-то абсурдное удовольствие.
Взяв в руку наполненную для него бесом рюмку, Лофт опрокинул в себя обжигающее пойло, от которого мгновенно бросило в жар. Живое тепло пробежалось по венам как жидкий огонь, отозвалось лёгким покалыванием в пальцах, заставило слегка порозоветь всегда бледную кожу.
- Так в каком именно деле ты собрался переплюнуть коня, дорогой? – откинувшись на спинку стула, поинтересовался Лофт с лёгкой ухмылкой на губах, отправляя в рот ломтик чего-то остро-солёного, приятно оттенившего насыщенный, пшеничный вкус водки. – Свальдильфари был размером с четырёх добрых жеребцов, а силищи в нём было на целый табун, если не больше… За пять дней он натаскал камня достаточно, чтобы можно было построить стену вокруг Асгарда, а это всё одно, что обносить крепостным валом всю нынешнюю Москву. Впрочем, ты ведь не о тягловых качествах сейчас говорил, верно? – склонив голову на бок, рыжий прищурился, с лёгкой ехидцей, отвечая русскому таким же выжидающим, заинтересованным взглядом. Сейчас у Локи было стойкое ощущение, что они вдвоём ведут какой-то затейливый поединок, победа в котором, вполне вероятно, может принести не больше удовольствия, чем поражения.
- Нет, на жеребца ты точно не потянешь, - наконец с тихим смешком резюмировал трикстер, опуская взгляд на собственные пальцы, ласкавшие прозрачный бок заново наполненной рюмки. – А вот по какой причине тебе приспичило сейчас доказывать мне свою состоятельность, я никак в толк не возьму… Разве  только ты рассчитываешь на то, что завтра у меня будет шанс сравнить тебя с бравыми гусарами?
Совсем уже едко, но с тягучими, медвяными нотками в голосе поинтересовался Лофт, взглядывая на друга искоса, с неожиданным кокетством во взгляде, так присущим ему вообще, но редко проявлявшимся в присутствии Александра. Русского Локи уже давно слишком ценил и уважал, чтобы испробовать на нём такие дешёвые трюки. Однако Ксандр первый нарушил негласный уговор товарищества, переведя общение в такую плоскость, значит и получит ровно то, на что напрашивается.
- Ежели ты будешь мне этой ночью доказывать свою молодецкую удаль, боюсь, именно тем может и кончится, - усмехнулся рыжий и, чуть поморщившись, осушил и вторую рюмку, с тихим стуком опуская сосуд обратно на стол. – Или же ты настолько уверен в своих силах, что готов всё поставить на кон ради этого?
Плавным движением Локи подался вперёд, наклоняясь к Велиару так, что лица их оказались в каких-то паре сантиметров друг от друга, не более, так что можно было ощутить на губах тёплое дыхание, срывавшееся с приоткрытых губ русского. Быстро облизнувшись, рыжий медленно улыбнулся, взглядывая на приятеля из-под светлых ресниц, томно и дерзко.
- Тогда дерзай, - едва слышным шепотом, подначивая, с отчётливой насмешкой в интонациях тихого голоса добавил трикстер, и застыл в ожидании, не двигаясь с места, не делая ни одного движения навстречу, чтобы сократить разделявшую их дистанцию.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:31:07)

Неприкрытая злость, тёмное, глухое раздражение, затаённая ярость под тонкой корочкой льда, которым покрылся сейчас взгляд голубых глаз, устремлённых на Лофта с таким же открытым вызовом, с каким и сам он глядел на друга, но вот только с выражением, совсем отличным от того, что можно было прочесть в зелёных, насмешливых глазах, - всё это вместе заставило трикстера вздрогнуть от нежданного удовольствия. Получить такую бурную реакцию в ответ на свои подначки всегда было сладко, а что за тем могла последовать физическая расправа, так то Лофта пугало меньше всего. Напротив, кидаясь с кулаками на рыжего бога коварства и злословия, люди ли, нелюди  лишь расписывались в собственном бессилии как-то утереть нос зарвавшемуся насмешнику. Показывали тем самым, насколько сильно трикстеру удалось задеть их, а в этом для Локи было высшее удовольствие. Выше любого другого, включая альковные забавы.
На несколько секунд Лофт почти забыл о том, кто сидит перед ним, забыл всё то, что связывало их с Велиаром на протяжении долгих лет. Он никогда не позволял себе ничего подобного с бесом, именно по тому, что знал достоверно, как ударить это существо, по природе своей почти такое же толстокожее, как и он сам, таким образом, что нанесённая рана отзовётся пронзительной болью и ещё долго будет кровоточить. Он успел изучить все, не столь многочисленные, слабые места русского, и вопреки своим привычкам, старался по возможности прикрывать их, вместо того, чтобы забавы ради тыкать туда острым лезвием. За всю свою, почти что вечную, жизнь Лофт был небезразличен к очень немногим из тех, кто встречался на его пути, и, пожалуй, ещё ни к кому он не относился с таким вниманием, как к Александру, хотя поведение трикстера едва ли дало бы возможность стороннему наблюдателю уличить его в чём-то криминальном.
Вот и теперь, когда первая волна злости и восторга от того, насколько легко Сашка повёлся на провокацию, как сильно зацепило русского такое поведение напарника, схлынула, Локи начал испытывать глухое раздражение, на несвойственную, обыкновенно, для беса твердолобость. Недолго Лофт колебался, внимательно разглядывая окаменевшее лицо Ксандра, пока русский беспардонно, едва ли не до боли, сжимал жёсткими пальцами его подбородок, изучая рыжего с таким видом, с каким купец разглядывает на базаре лошадь, за какую он не желает переплачивать. Ему вдруг пришло в голову, что впервые со дня знакомства они были так близки к тому, чтобы разойтись окончательно. Даже тогда, когда они едва знали друг друга, когда встречи их были случайны и коротки, а конфликт интересов мог заставить устраивать сопернику всяческие пакости, между ними всегда была эта живая искра симпатии, которая притягивала их до тех пор, пока не соединила так крепко, что Локи, позабыв про все свои привычки и правила, решил остаться  рядом с русским. За все годы, они не воспользовался ни одной из возможностей обмануть или предать товарища, но сейчас Локи не чувствовал и капли былого тепла.
Первым порывом его было прервать этот подзатянувшийся фарс, словом или жестом, переводя всё в шутку или вызвав на открытый конфликт. Зная упрямство беса, Лофт с лёгкостью мог предсказать, что тот станет гнуть свою линию до самого конца, даже не испытывая от этого никакого удовольствия, просто из какого-то идиотского желания настоять на своём.
- Похоже, что действительно нужно… - вполголоса пробормотал Локи, слегка прищурившись, коснувшись собственной щеки в том месте, где на коже ещё горели следы от пальцев Велиара, проводя по ним ладонью с почти неосознанной брезгливостью, как будто стараясь стереть этим жестом.
И почти тут же взгляд трикстера просветлел, сделавшись обманчиво-спокойным, даже томным, всё та же искусственная, сладкая улыбка вернулась на лицо. Не сам ли он думал, не так давно, что это партнёрство чересчур затянулось? Вот и повод развязаться с ним окончательно. Раз уж Велиару так приспичило поиметь его, Лофт не станет возражать. В конце концов, придумать, каким образом им рассчитаться, не оставит большого труда.
- Изволь.
Распустив края простыни, удерживавшие ткань на теле, Локи позволил куску льняной материи соскользнуть по коже, падая покрывалом вниз с сиденья стула, который занимал рыжий. Пробежавшись пальцами по рыжим волосам, уже частично обсохшим, ероша спутанные пряди, Лофт искоса взглянул на русского. Во всех его движениях, в тоне голоса, в выражении лица и взгляде сквозило нечто неуловимо-женственное, дразнящее, и, в то же время, столь же неуловимо издевательское.
- Что ещё прикажешь?

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:32:15)

Сидя на своём месте, будто каменное изваяние, не дёрнувшись не мускулом, с бесстыжей самонадеянностью абсолютно уверенного в себе существа, которому не зачем скрывать своё тело, Локи, только чуть вздрогнул от лёгкой прохлады комнаты, перекинув ногу через левое колено, для сохранения тепла, с ленивым любопытством наблюдал за Александром. Русский даже головы не повернул в его сторону – вот ведь незадача! – очевидно, решив выказать другу как можно больше презрения и недовольство, будто бы Лофт затеял всё это. Впрочем, сейчас трикстеру было уже всё равно.
Тонкие проворные пальцы, столько раз дотрагивавшиеся до плеча Велиара предупреждающими жестом или приглашая беса разделить какую-нибудь шутку, пальцы, рисовавшие на обрывках бумаги детали их бесшабашных планов, срывавшие цветы, чтобы шутливо вплести их в светлые волосы, или аккуратным движением дотронуться до впалой щеки лёгкой лаской, - эти пальцы сейчас безразлично, совершенно автоматически обхватили пузатые бока рюмки, заново наполненной прозрачной жидкостью. Поднеся угощение ко рту, Лофт опрокинул его в себя, не разбирая вкуса и не закусывая, подчиняясь "приказу", без всякого интереса ожидая, что последует дальше. Ничего оригинального он не предвидел, в подобных ситуациях ему приходилось бывать и раньше, и теперь он только терпеливо и безучастно ждал, когда всё это закончится.
Последовавшие слова и действия Александра только подтвердили ожидания. Трикстер приподнял белесую бровь, взглядывая на приятеля с едва заметной иронией, тут же переводя взгляд с русского на так заботливо застеленную скамью.  Надо же, какие сантименты.
- Передумал? – уголок рта рыжего дёрнулся в неприятной усмешке. – Нет. Если ты хочешь моё тело, ты его получишь. Я никогда никому не отказывал, почему же я должен отказать тебе? После стольких лет…
Кротко передёрнув плечами, Локи плавным движением поднялся с места, совершенно не заботясь о том, как выглядит сейчас в глазах беса. Мнение Велиара перестало волновать его где-то энное количество минут тому назад. Он просто действовал так, как вёл себя всегда, подчиняясь своей природе и привычкам, будучи податливым и соблазнительным, не ради того, чтобы кого-то "поймать", а просто по свойству своей природы. Ведь таково и пламя – притягивающее взор, текучее и прекрасное, но не задумывающееся, как оно выглядит для тех, кто смотрит на него.
Присев на скамью, Лофт снова испытующе посмотрел на Велиара, неторопливо опускаясь всем телом на узкую лежанку, устраиваясь на боку, так чтобы удобней было смотреть на русского, подперев щёку ладонью.
- На спину или на живот?
Безразличным, бесцветным тоном, сухо и равнодушно, как уточняют детали делового договора у поверенного.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:33:57)

Ответ воспоследовал немедленно, без запинки, без малейшего поворота головы, казалось, даже без мыслей и без сожалений. Локи уже почувствовал привычное приближение скуки. Чтобы там ни затеял русский, его это сейчас волновало меньше всего. В самом лучшем случае, Велиар решит "отомстить" предоставив ему в качестве спального места узкую скамью, а сам заняв единственную в комнате кровать. Что ж, не зря ведь трактир был забит под завязку. Трикстер обязательно отыщет себе место и занятие поинтересней, нежели чем пролёживать бока на жёстких досках.
Однако, следуя до конца обещанному, рыжий всё-таки развернулся послушно, опускаясь всем весом на прикрытую чуть влажной льняной тканью скамью и на живот, упираясь подбородком в скрещенные руки, застыв в ожидании того, что воспоследует.
- Я весь в нетерпении, - коротко хмыкнув, но всё-таки, против собственной воли, внимательно прислушиваясь к происходящему, к движениям беса, почти что надеясь, что русский одумается и сам отшутится от того, что так опрометчиво затеял.
И всё же, ошибся. Мягкий шаги ближе. Не оборачиваясь даже Локи чувствовал, как Велиар аккуратно, с свободной грацией, всегда отличавшей его, не смотря на не малые габариты поджарого, стройного тела, присел рядом на скамью, а секунду спустя обнажённой кожи на спине трикстера, ровнёхонько между лопатками, коснулось жидкое, злое пламя. Локи тихо выдохнул, непроизвольно дёрнувшись, но, стиснув зубы, удержался на месте. В этом не было ничего нового. Ледяные капли яда, прожигающие кожу насквозь, там, в пещере на краю света, где единственной защитой была золотая чаша Сигюн и непрерывное бодрствование верной жены… Когда чаша переполнялась, и её приходилось опорожнить, или беловолосая богиня смежала усталые веки, капли ледяного огня, не питавшего рыжего бога, но только ослаблявшего его силы, беспрепятственно скатывались по телу.
Он помнил это. Помнил слишком хорошо, даже если заточение не длилось ту вечность, какую живописали ему земные авторы. Крепко стиснув зубы, Лофт прикрыл глаза. Он не собирался выдавать себя ни словом, ни звуком. Он терпел это годами, десятилетиями – сможет вытерпеть и несколько минут дольше.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:34:55)

Неприятное воспоминание рассеялось как наваждение, постепенно испаряясь, подобно винным парам, поднимавшимся теперь, должно быть, незаметно с разгорячённой, разогретой умелыми пальцами кожи. Ещё несколько минут Лофт лежал напрягшись, ожидая, сам не зная точно чего. Недоверчивость его была свойством всей природы трикстера. Никогда не бывший верным кому-то, не много знавший о чести, достоинстве и справедливости, он принимал подлость и предательство других как само собой разумеющееся, и даже годы рядом с Велиаром не сумели научить его обратному. Требуется нечто большее, чтобы переменить натуру, закалявшуюся тысячелетиями.
И, всё же, его приятельство с Сашкой не прошло для Локи совсем даром. Ему было неприятно, что обычная перепалка обернулась вот так, и он не мог не испытывать горечи от всех тех слов, что они наговорили друг другу в запале, и от того ледяного равнодушия обиды, повисшего между ними теперь. Это было так тяжело, что почти пугало.
Однако довольно скоро что-то переменилось, как в действиях беса, так и в его эмоциях. Когда графин с водкой оказался у Александра в руках, Лофт чуть напрягся, ожидая продолжения экзекуции, которого, не последовало. Тихо выдохнув, Локи наклонил голову вперёд, утыкаясь лбом в скрещённые руки, пряча улыбку, в которой в равной степени видны были облегчение и насмешка над самим собой.
Нет, право же, нельзя было так просчитаться. Привыкший ждать только худшего, видеть лишь самые низменные проявления чужой натуры, всегда провоцировавший оппонента именно на это, трикстер по-настоящему растерялся, получив то, что получил. Теперь прикосновения пальцев к спине уже не казались враждебными, это снова были руки друга, заботливо растиравшие усталые мышцы, как и было обещано ранее. Если бы Локи мог, он, пожалуй, устыдился бы. Вместо этого сейчас он испытывал лёгкий дискомфорт, по причине, которую не мог опознать, облегчение, источник которого тоже был ему не вполне ясен, а так же уже совсем простую и понятную негу от целительного растирания.
Когда спина его прогрелась целиком, Велиар, внезапно, поднялся с места, видимо решив, что с приятеля довольно, оставив Локи неуютно ёжиться, лишившись тепла, к которому он успел привыкнуть. Впрочем, уже минуту спустя тёплое шерстяное покрывало укрыло его, не давая замёрзнуть, но сам Сашка всё так же сохранял дистанцию, не произнося ни слова и снова вернувшись к столу. Локи повернул голову, опускаясь на лавку щекой, разглядывая русского с каким-то пристальным интересом, прежде чем приподняться и сесть на скамье, обматывая колючую ткань вокруг себя.
Придерживая одеяло руками, не давая ему соскользнуть на пол, Лофт сделал пару шагов, преодолевая разделявшее их расстояние, и остановился подле Александра, лицом к нему, упираясь бёдрами о край стола. Правая рука трикстера приподнялась, на мгновение неуверенно застыв в воздухе, а потом плавно легла на щёку Велиара, вынуждая того посмотреть другу в лицо.
- Извини, - тихо выдохнул Лофт, пробуя непривычное слово на вкус, не понимая даже, за что просит прощение, но интуитивно угадывая, что именно это сейчас от него требуется. – Я…
Наверное, всё дело было в том, что он действительно не имел не малейшего понятия, какие слова нужно говорить в подобной ситуации. А, может, ощущение горячей щеки под пальцами и упавшего на тыльную сторону ладони светлого локона на коже было слишком приятным… Но Локи вдруг наклонился вперёд, касаясь губ Ксандра лёгким, отрывистым поцелуем, который почти можно было счесть невинным.

Отредактировано Люк Лауфейсон (2013-10-04 00:35:43)

Такое простое движение, но сколько самых противоречивых эмоций вызвало оно в душе рыжего бога. Просто лёгкое соприкосновение губ, обветренных, после многочасовой скачки навстречу ледяному ветру, хлещущему, будто тонким жгутом, по открытым лицам. Однако, взывая к своей памяти, он не мог бы сказать, было ли хоть раз в его бесконечно долгой жизнь столь же интимное прикосновение. Ни один, самый откровенный и жаркий поцелуй никогда не отзывался в нём подобной бурей эмоций, самых острых и противоречивых, - от радости до испуга, от спокойствия до скручивающего в тугой узел всё нутро жадного желания.
Когда ладонь Велиара ненавязчиво накрыла его собственную, прижимая руку Лофта ближе к щеке русского, рыжий едва заметно вздрогнул, будто бы очнувшись, коротко смаргивая, стараясь стряхнуть с себя это наваждение. Но он не мог отвернуться, отвести взгляд, как ему сейчас хотелось бы этого, только бы спрятать всё, что сейчас читалось в нём, слишком откровенное и доступное, слишком непривычное. Сашка смотрел прямо на него, глаза в глаза, не давая ему такой возможности, не оставляя шанса выкрутиться, солгать и ускользнуть.
Наверное, русский и сам не понимал, что именно сейчас делает, слишком взволнованный и занятый собственными переживаниям, слишком страшащийся разрушить то, что уже существовало между ними, рискуя не получить взамен ничего вообще. Скорее всего, он и не видел ничего, хотя взгляд голубых глаз, казалось, пытался просверлить Локи насквозь, добраться до самых сокровенных тайников души, выпытать все скрытые мысли, не замечая того, что лежало на самой поверхности.
Всё ещё потерянный, не делая попытки отнять руки, рассеянно поглаживая самыми кончиками пальцев красиво очерченную скулу, Локи слушал то, что говорил ему Александр, но слова беса доходили до него будто сквозь плотную пелену тумана. Воспринимать смысл сказанного было слишком тяжело, отвлекала и почти неприличная близость русского, от которой почему-то бросало в жар похлеще, чем от открытого огня в очаге, всего в шаге за спиной, и собственное, необъяснимое смятенье. Однако Лофт таки попытался сосредоточится, разбирая каждое слово так, будто оно было произнесено на незнакомом ему языке. По мере того, как речь беса становилась всё более ясной, брови на лбу Локи поднимались всё выше. Бесценное, должно быть, он являл собой зрелище в эту минуту, только мелькнуло у него в голове, прежде чем он успел вымолвить, внезапно осипшим голосом короткое:
- Меня?..
А следом губы Велиара опять прижались к его, онемевшим от изумления, губам, вовлекая в поцелуй, более настойчивый, чем несколькими минутами ранее, но всё же достаточно мягкий, который можно было принять за вопрос или за робкое предложение. И это было всё так же приятно, почти до умопомрачения хорошо. Локи прикрыл глаза, позволяя себе насладиться мгновением, отвечая без слов, в точности так, как ему хотелось. Вторая его рука, до того сжимавшая края одеяла на груди разжалась, и он протянул её вперёд, вслепую зарываясь пальцами в светлые волосы, притягивая голову Ксандра ближе к себе и углубляя поцелуй, с лёгким стоном удовольствия. Освобождённое одеяло с едва слышным шорохом упало ему под ноги, но Лофт едва ли это заметил, слишком увлечённый всем происходящим.
Лишь спустя несколько бесконечно долгих мгновений он сам, первый, оборвал поцелуй, отстраняясь ровно настолько, чтобы можно было заглянуть в глаза. Подушечкой большого пальца всё ещё прижатой к щеке беса ладони он дотронулся до нижней губы беса, покусывая при этом собственные губы, обдумывая то, что собирался сказать.
Он мог бы спросить "почему"? Это действительно его интересовало. За многие тысячи лет Локи ни разу не встречалось существо, так хорошо знавшее бы его, и всё же способное полюбить трикстера именно таким. Он мог бы сказать, что из этого никогда не выйдет ничего путного, но это-то Сашка должен был прекрасно знать и сам.
Он мог бы сказать очень и очень многое, но, внезапно, Лофт со всей отчётливостью осознал, что просто хочет этого, и не собирается беспокоится о последствиях. В конце концов, они никогда не волновали его прежде, так почему теперь это должно измениться? Он проговорил только, скорее ради того, чтобы чем-то оправдать затянувшуюся паузу:
- Ты ведь понимаешь, что нам надо поберечь силы для завтрашнего дня? – по тонким губам скользнула улыбка, которую уже вполне можно было назвать "проказливой", самообладание понемногу начало возвращаться к рыжему. – Но если ты действительно хочешь… я ничего не имею против.

В какой-то момент, пока их рты увлечённо исследовали друг друга, с непривычной откровенностью и жаром, которых Локи не ожидал ни от Велиара, ни от себя самого, трикстер оказался так прочно зажат между краем стола и горячим телом, совсем не по-дружески обнимавшего его русского, что просто так вывернуться, даже если бы он того захотел, не представлялось возможным. Разве что, обернувшись ужом или ещё кем-нибудь столь же мелким и юрким. Лососем, например. Один раз это уже сработало,  мысленно хмыкнул про себя Лофт. Судя по тому, как напряжённо взглянули на него голубые глаза беса, переполненные плохо скрываемым беспокойством, чего-то подобного Александр от него и ожидал. Рыжий успокаивающе улыбнулся, рука, запутавшаяся в белокурых волосах, ослабила свою хватку, а пальцы чутко двинулись, поглаживая, прореживая пряди. Нет, от слова своего он теперь не отступит, да и бежать никуда не собирается. По крайней мере, сейчас.
Понял это Сашка или нет, может статься, одни только поглаживания по бедовой головушке подействовали на него успокаивающе, только бес заметно расслабился. Во взгляде засверкали знакомые озорные искорки, а последовавшая подначка свидетельствовало о том, что если Ксандр совсем пришёл в себя.
- А разве ты не обещал мне именно это?
Локи тихонько рассмеялся, встряхивая собственными, почти уже до конца просохшими, медными прядями, высвобождая палец из плена острых зубов беса. Лёгкий укус отозвался в теле до смешного приятной дрожью, заставив стаю мурашек пробежаться вверх по руке, перекидываясь на спину и исчезая, впитываясь в кожу где-то в районе поясницы. За такое следовало отплатить не меньшим, и юркая узкая ладонь проворно двинулась вниз по телу Велиара, исследуя на ощупь его рельеф, касаясь тут и там, задевая, будто невзначай, напряжённый сосок, и дальше, ниже, не задерживаясь нигде слишком долго, пока пальцы не добрались туда, куда стремились, обхватывая с нежданной уверенностью и твёрдостью напряжённый член русского, несильно сжимая его.
- Что ты… - тихо, с улыбкой, выдохнул Лофт прямо в губы Сашки. – Разве… такое можно не заметить?
Как будто извиняясь этим признанием мужских достоинств беса за все недавние насмешки и подначки. И не успел рыжий добавить ещё чего-нибудь, не в меру язвительного, что могло бы испортить всё впечатление от комплимента, как губы Велиара опять запечатали его собственные, властно, почти собственечески, целуя. Локи позволил русскому вести, коль скоро для него это было так важно, а для самого, трикстера никогда не имело большого значения. Своё удовольствие он получит при любом раскладе, а если позволить партнёру делать то, что тому больше нравится, всем от того будет только лучше.
Это правило никогда прежде не подводило Лофта, и уж тем более он не видел причин изменять своим привычкам теперь. Однако вполне недвусмысленные ласки беса, от которых по телу жаркими волнами пробегалось всё нараставшее возбуждение, заставлявшие рыжего льнуть ближе, одновременно заставили вспыхнуть в его распалённом мозгу одну идею, показавшуюся до невозможности привлекательной.
- Погоди…
Отведя назад руку, Лофт накрыл своей ладонью ладонь Сашки, по-хозяйски лежавшую на его ягодицах, сплетая пальцы вместе и мягко отстраняя прочь. Судя по тому, как напрягся Велиар, этот жест он воспринял как желание трикстера пойти на попятную. Поднеся руку беса к своему лицу, Локи коснулся губами запястья русского с внутренней стороны, почти в точности так же, как тот сам сделал совсем недавно, успокаивая тем самым, давая понять, что волнение его напрасно.
- Дай я…
Сверкнув шальной улыбкой, рыжий подтолкнул Сашку в сторону стоявшей за спиной блондина лавки, принуждая присесть на неё, и тут же, как только это было выполнено, плавно опустился на колени, лицом к лицу. Холодные, вытертые многими парами обуви деревянные доски пола под голыми коленями ощущались не слишком приятно, и на миг Лофт действительно пожалел и о брошенном у стола одеяле, и о своей всегдашней тяге к рисовке. Но только на миг, не более, замысел уже захватил его целиком, а что касается всех неудобств… что ж, бывало и хуже.
- Расслабься.
Не приказ, не просьба, но что-то среднее между первым и вторым, ни на секунду не отпуская взглядом, не давая шанса опомниться. Ладони легли на внутреннюю сторону бёдер, с нажимом заскользив вверх, к паху, раздвигая ноги русского шире, пока положение не показалось трикстеру вполне удобным. Одарив Велиара ещё одной улыбкой, на сей раз тягучей и тёмной, как каштановый мёд, обещая, а, может, дразня, - а может и всё вместе, - Локи, по-прежнему не разрывая зрительного контакта, наклонился, касаясь губами покрасневшей головки действительно весьма внушительных размеров члена, аккуратным движением вбирая его в рот.

Выражение лица Велиара, совершенно искреннее и жадное восхищение, мелькнувшее в широко распахнувшихся голубых глазах, с лихвой окупали любые неудобства, и если у Лофта оставались ещё какие-либо сомнения, то одного этого было довольно, чтобы позабыть обо всём. Комментарий русского, при всей своей банальности, прозвучал с той неподдельной искренностью, которая делала его почти изящным, насколько вообще возможно такое в подобной ситуации и при таких выражениях. Лёгкая подначка, скрытая в словах, от внимания трикстера, разумеется, не ускользнула, но он только улыбнулся, - больше взглядом, лукаво заискрившимся под тенью светлых ресниц, - не отрываясь от своего занятия, вбирая глубже в рот стремительно твердеющую плоть. При всём том, что любимым оружием бога обмана был его острый язык (насколько двусмысленно это ни звучало бы), даже он признавал, что есть ситуации, когда дело бывает могущественней Слова.
Например тогда, когда самое средоточие мужского естества находиться в полной твоей власти, и только в твоей воле одарить блаженством или по прихоти своей терзать сладкой мукой столько, на сколько самому хватит сил и умения. Как первого, так и второго у Локи было достаточно, чтобы заставить любого потерять голову, но на счастье Сашки, у рыжего на его счёт были несколько иные планы сегодняшней ночью.
И всё же, особенно торопиться Локи тоже не собирался, давая себе времени натешиться этой забавой, узнавая заново то тело, которое, казалось, за столько лет успел изучить уже во всех подробностях. Но это было совершенно новое, незнакомое, и от того необычайно притягательное. Вдыхать в себя запах кожи, пряный и свежий, после недавнего омовения. Пробовать на вкус, оглаживая плотно прижатым языком горячую бархатистую кожу, прощупывая под ней рисунок вздувшихся вен. Собирать капли терпкого мускуса пока губы скользят вверх по стволу, почти выпуская плоть, а затем снова вниз, резким движением, опускаясь немного дальше, чем раньше. Правая ладонь Лофта обхватила член русского, принимаясь ласкать в такт движениям губ и языка, пока пальцы левой выписывали причудливые узоры на внутренней стороне бедра Ксандра, поднимаясь к самому паху, дразня сладкой щекоткой.
Локи почти не прислушивался к тем звукам, которые издавал бес, - ему, в общем, было без разницы, станет тот стонать в голос или будет кусать губы, борясь за каждый звук, готовый слететь с уст, с упрямством, слишком хорошо знакомым рыжему, - сейчас ориентиром трикстера было всё тело Велиара. То, как оно расслаблялось и напрягалось, как, помимо воли хозяина, двигалось навстречу едва приметным движением или как сжимались в забытьи пальцы на волосах Лофта, - всё это подсказывало ему, где нужно ускориться, а где промедлить, куда и как дотронуться. Возможно, Сашка хотел, чтобы всё было иначе, а возможно просто наслаждался происходящим, в любом случае, Локи не оставил ему особого выбора. Теперь уже обе руки трикстера лежали на бёдрах любовника, сжимая жёстко, но не настолько, чтобы остались отметины, удерживая на месте, пока рыжий, расслабив глотку, вбирал в себя истерзанную ласками плоть почти до основания.
Чувствуя приближение развязки, Лофт ускорил темп, уже не особо церемонясь, изредка позволяя себе коснуться пульсирующего от тяжёлого жара члена острыми зубами. Ладони трикстера тем временем скользнули вверх по напрягшемуся животу Велиара, поднимаясь, впрочем, невысоко и затем лишь, чтобы тот час начать обратное движение к паху, только теперь царапая ногтями разгорячённую кожу. Когда тело беса скрутило судорогой, Локи не разжал губ, продолжая свои ласки до тех пор, пока Сашка не расслабился вновь, постепенно успокаиваясь, и только после этого рыжий выпустил его, отшатываясь назад, садясь на ноги, для равновесия упираясь в пол рукой.
По лицу рыжего змеилась тонкая, довольная улыбка, пока он разглядывал русского с абсолютно бесстыжим выражением, но, в конце концов, его собственное желание было только распалено этим действом. Подняв правую руку к лицу, Лофт дотронулся средним и указательным пальцем до своих, всё ещё плотно сжатых, губ, словно с небольшим усилием постепенно проталкивая пальцы внутрь, пока не вобрал их на всю длину. Зелёные глаза, цвет которых сейчас почти невозможно было угадать, такими огромными казались зрачки, опять поймали взгляд Велиара, как будто протягивая невидимую верёвку, без слов вынуждая смотреть безотрывно, чтобы не пропустить ни одного движения. С мягким влажным звуком пальцы выскользнули изо рта, блестящие от слюны и спермы, немного согнутые, обильно покрытые беловатой слизью.
- Может быть, в другой раз тебе следует пригласить художника? – Лофт усмехнулся, всё же отвечая на подначку так, будто бы ничего особенного и не произошло за эти минуты, и лишь заметно севший, хрипловатый голос выдавал его. – Есть ещё другие занятные ракурсы, знаешь. Ну вот, например…
Опять привставая на коленях, теперь отодвинувшись немного дальше от скамьи и выше поднимая зад, плавным движением прогнувшись в пояснице, Локи сжал ладонью, до того подпиравшей пол, край скамьи возле бедра Ксандра, но не касаясь его при этом кожей. Вторую руку трикстер отвёл далеко назад, приставляя увлажнённые импровизированной смазкой пальцы к собственному анусу, проталкивая их внутрь сразу на две фаланги. Застонав в голос, не таясь и нисколько не стесняясь этого, протяжно и сыто, Лофт запрокинул голову, раскидывая по плечам медные пряди, а сам он, продолжая изгибаться, как кошка в течке, стелющаяся перед котом, двинул бёдрами назад, насаживаясь на пальцы сильнее. Глаза его, по-прежнему, были устремлены на лицо Сашки, призывно и дерзко разглядывая беса, тела которого он теперь касался только горячим дыханием, когда наклонялся вперёд, неторопливо трахая себя пальцами.
- Люба ли тебе такая картина?..