Весна в том году рано пришла на острова. В начале мая земля уже была сплошь покрыта густым, шелковистым ковром молодой травы тут и там расцвеченным яркими пятнами всевозможных цветов. Воздух, ещё не совсем прогрелся, и в тёплом дыхании южного ветерка чувствовалась свежесть коротких утренних заморозков, только сильней подчёркивавшая сладкие ароматы обильного разнотравья. В высоких, чистых небесах носились, перекликиваясь на все голоса, быстрые птицы, и алые драконы изрыгали пламя на горделиво реющих стягах над острыми зубцами главной башни замка, венчавшего собой плоскую вершину холма вдалеке.
Утомлённая процессия прибавила шаг, как только копыта лошадей ступили на ровную, широкую дорогу, ведущую в самое сердце новой империи. Один из всадников, единственная женщина в отряде, слегка натянула поводья  серого в яблоках жеребца и приблизилась к грузному седовласому мужчине, ехавшему во главе всей группы. Конь достался девушке несколькими часами ранее от одного из спешившихся рыцарей, теперь бредшего где-то позади, и в мужском седле она ехала по-дамски, держась уверенно и непринужденно, будто бы вовсе не испытывала усталости. Поравнявшись с седовласым, она положила узкую ладонь поверх запылённого рукава его одежды и, кивнув в сторону замка, спросила с явным восторгом, отразившимся в тоне её низкого, чарующего голоса, в синих, будто штормовое море, глазах.
- Так это и есть Камелот?
Грузный старик повернул к ней свою величественную голову и жёсткое, властное выражение его лица немного смягчилось. Однако когда он заговорил, в словах явно слышалась горечь правителя, обойдённого в своё время титулом Верховного короля в пользу никому неизвестного мальчишки, которую он и не старался скрыть.
- Да, это и есть Камелот, миледи, - подтвердил он, дотрагиваясь до кончиков пальцев девушки широкой грубой ладонью. – Скоро мы будем в гостях у Верховного короля, леди Нимуэ. Скоро вы сможете отдохнуть в собственных покоях и испытать на себе знаменитое гостеприимство Артура и его госпожи Гвиневеры.
Невольно, будто бы вопреки желанию самого старика, в голосе его скользнули нотки уважения и восхищения. Как истинный британец он не мог не отдавать должного блеску двора своего сюзерена, даже если и мечтал, втайне, сам восседать на высоком троне в просторной парадной зале замка.
- Вы так добры ко мне, милорд.
По губам леди Нимуэ пробежала лёгкая улыбка, ничуть не вязавшаяся с почтительными речами или выражением скромно опущенных глаз. Она, эта улыбка, будто бы жила собственной жизнью, лукавая, чуть насмешливая и неуловимая, как блик солнца на воде. Поблагодарив седовласого коротким кивком, девушка вернулась на своё место, и остаток пути всадники проделали в молчании.

***

В Камелоте уже дожидались их приезда. Король и королева, а так же их советник, сами вышли навстречу давнему союзнику, охранявшему северные морские рубежи. Артур, ещё довольно молодой, крепкий, высокий мужчина с золотистыми волосами, не тронутыми зимней белизной, шагнул к седовласому согбенному годами старцу. Для тех, кто наблюдал за встречей двух правителей со стороны, этот контраст мог показаться весьма символичным, как будто оба они представляли собой будущее и прошлое Британии, две религии, новую и старую, два подхода к управлению государством. Но если кому-то из зрителей, собравшихся вокруг, и могло прийти в голову нечто в этом духе, они едва ли успели бы додумать эту мысль, поскольку короли заговорили оба разом.
- Лот, мой друг…
- Мой повелитель…
Старик сделал попытку опуститься перед Артуром на одно колено, но молодой властитель успел подхватить его, обнимая гостя за плечи и представляя своей королеве и ближайшему окружению так, будто бы они не были знакомы прежде.
- Лот Оркнейский, наш самый… - Артур запнулся, чувствуя, что в своём хвалёном красноречии едва не допустил досадную ошибку и после секундной паузы продолжил: - преданный друг почтил нас своим визитом. Что задержало вас в пути? Мы ждали вас не позднее сегодняшнего утра.
- Старый, мой господин. Стоит называть вещи своими именами, - тонко усмехнулся Лот, приветствуя почтительным поклоном Гвиневеру. – Моя госпожа… - взгляд его, скользнув дальше, наткнулся на стоящего чуть в отдалении чародея и помрачнел, будто на лицо старика набежала грозовая туча. Всем в Британии было известно, кому именно Артур был обязан своей короной. – Я прошу извинить меня, за то, что я не смог явиться раньше, но в пути нас задержало одно происшествие.
Обернувшись туда, где остались стоять, спешившись, его люди, Лот жестом пригласил подойти девушку в тёмном дорожном плаще. Когда она приблизилась, король Оркнейских островов взял её под руку.
- Проезжая через лес мы услышали крики о помощи вот этой прекрасной дамы. Двое страшных великанов напали на неё и перебили всех рыцарей из сопровождения. Нам удалось отбить леди Нимуэ и уничтожить злодеев, хотя схватка была жестокой и продолжалась несколько часов. Поскольку леди осталась в полном одиночестве, она согласилась принять моё покровительство и отправиться со мной в Камелот, где она надеться найти приют, полагаясь на вашу милость.
Слушая рассказ старого короля, леди Нимуэ старательно избегала смотреть кому-либо в глаза, дабы не выдать своего изумления этой версией недавнего приключения. Ей было доподлинно известно, что никакие великаны не тревожили её покой, а речь шла всего-навсего о небольшой группке лесных разбойников, но зная, как любят рыцари хвастать своими подвигами, она не рискнула поправлять своего спасителя, которому, и в самом деле, была искренне благодарна.
Присев в поклоне перед королём и королевой, заслужив от обоих сочувствующие и милостивые улыбки, Нимуэ украдкой посмотрела в ту же сторону, куда Лот недавно метал молнии, с живым любопытством разглядывая Мерлина Британского, чья слава бежала впереди него. Полностью поглощённая этим занятием, она не сразу поняла, что король Оркней продолжает говорить и о чём именно сейчас он ведёт речь.
- …надеюсь на милость и благословение своего короля, - скрипел высокий старческий голос. – Я бы хотел взять леди Нимуэ в жёны и сделать её своей королевой, если она примет моё предложение.

Вот так, в несколько мгновений, её судьба была решена. Нимуэ, как бы ещё не до конца понимая, что произошло, и не веря в это, переводила взгляд с одного высокого мужа на другого, силясь прочитать по выражению их лиц, как именно ей надлежало вести себя, какие речи произносить. Для мужчин всегда всё было просто, а женщинам оставалось лишь покоряться, послушно принимая ту долю, которую им отводили.
На короткий миг леди Нимуэ поймала на себе внимательный, исполненный сочувствия взгляд королевы. Красавица Гвиневера с любопытством и каким-то, почти материнским, не смотря на совсем небольшую разницу в возрасте, участием изучала представленную Лотом девушку. Нимуэ была несомненно хороша собой, но в её прелести не было ничего, что могло бы вызвать ревность или зависть другой женщины. Она была привлекательна ровно настолько, что бы мужчине было приятно остановиться на ней взглядом, представить её хозяйкой своего дома, но это лицо едва ли бы заставило какие бы там ни было корабли отправиться в плаванье, с сотнями воинов на борту. Главным оружием Нимуэ были её длинные, густые волосы, цвета старого золота, сейчас убранные в высокую, затейливую причёску и её низкий, грудной голос. И этот голос сейчас раздался в повисшей между двумя королями и магом оглушительной тишине, взволнованный, прерывающийся, но от того ещё более пленительный.
- Я… не смела надеяться, на подобную честь, милорд, - Нимуэ присела в коротком поклоне, адресованном Верховному королю, хотя лицо её всё ещё было повёрнуто в сторону недавно кончившего говорить Мерлина. – Я благодарю вас за вашу милость… и постараюсь оправдать ожидания моего будущего супруга.
Венчанная рыжей косой голова, наконец, повернулась в сторону повелителя Оркнейских островов, и по лицу девушки, живому и подвижному, что составляло главное его очарование, скользнула робкая улыбка. Просияв, старый король подал своей даме руку, дабы проводить её в отведённые им комнаты.
Проходя мимо Мерлина, Нимуэ подняла на него глаза и, заметив на губах чародея короткую, ей одной предназначенную, улыбку, смешалась, оступаясь, замедляя шаг. Бледная кожа рыжеволосых так легко покрывается румянцем, и в это мгновение щёки девушки вспыхнули жарким пламенем, и даже бледные губы чуть заалели.

***

В просторной гостевой спальне королевского замка Нимуэ недолго пробыла одна. Очень скоро к ней прислали несколько девушек-прислужниц, явившихся с нагретой водой и свежим платьем. Вместе с ними пришла Гвиневера. Пока уставшую от долгого путешествия гостью обмывали, переодевали и готовили к вечернему пиру, жена Артура сидела тут же, на краю широко, крытой узорным полотном, кровати, с детским любопытством расспрашивая свою новую знакомую о том, из каких стран она была родом, и что успела повидать, бродя по свету. Нимуэ отвечала охотно, ни на секунду не задумываясь, и её истории, причудливые, забавные, порой жутковатые, заставляли Гвиневеру весело хохотать или всхлопывать ладошами в изумлении.
- Моя дорогая, я почти завидую тебе, - произнесла королева, таким тоном, который явно указывал на абсурдность самого предположения, что жена Артура может завидовать кому бы то ни было. – Ты так молода, а на твою долю уже выпало столько приключений.
В своей, недавно расцвётшей молодости и красоте, Гвиневере забавно ещё было строить из себе умудрённую опытом матрону рядом с теми, кто был чуть моложе её и ниже по положению. Так как с туалетом Нимуэ было покончено, и теперь она красовалась в в платье, цвета майской травы, отделанном золотыми узорами, королева подошла к ней, прогоняя служанку и сама взялась ловкими пальцами расчёсывать и заново сплетать золотистые кудри своей новой подруги, откровенно, по-детски, любуясь ими.
- Боюсь, в королевстве Лота тебе будет не так весело, - проговорила она легко, без намёка на злорадство. – Но я надеюсь, что ты станешь часто приезжать в Камелот. Мы будем устраивать турниры, и обязательно отыщем тебе рыцаря по сердцу, который не даст тебе заскучать.
При этих словах по лицу Гвиневеры скользнуло выражение лёгкого смущения, и королева чуть покраснела, не так пропуская один локон волос, тут же рассердившись на него, нахмурившись и принимаясь плести заново. Нимуэ искоса бросила на неё взгляд, которого королева не успела поймать, но тот и не предназначался ей, живой и лукавый, исполненный внезапного озорства.
- Надеюсь, что так оно и будет, - чинно ответствовала леди Нимуэ. – Мне бы хотелось чаще видеть вас, если только моё общество вам не прискучит.
- О, мы будем лучшими подругами, моя дорогая!
Горячо вскричала Гвинивера и, закрепив причёску новой приятельницы золотыми гребнями, заключила её в крепкие объятья, привлекая девушку на грудь и, снова, не заметив того, слишком уж довольного и наглого для робкой девицы выражения, что расплылось в этот миг по лицу Нимуэ, и той готовности, с которой рыжая крепко обняла королеву, отвечая на её поцелуи.
Вдоволь наобнимавшись, Гвинивера отстранилась, с довольным и гордым видом разглядывая молоденькую девушку и, убедившись, что с ней всё в порядке, взяла Нимуэ под руку, провожая её вниз, в пиршественную залу, где гостье предстояло сидеть рядом с Лотом по правую руку от короля, за тем же столом, где сидел сам Мерлин и прочие избранные лица.

Восседая за богатым, высоким столом в дальнем конце просторной пиршественной залы, Нимуэ с живым любопытством озиралась по сторонам, впитывая своими зеленоватыми глазами всё, что было вокруг. Она смотрела на рыцарей и придворных дам в их цветастых нарядах, на золотых драконов, знак Артура, развешанных по стенам, на музыкантов, негромко наигрывавших весёлую мелодию, на шутов, изображавших сейчас, довольно комично, какую-то знаменитую битву с лесными чудищами, нанося друг другу жестокие удары деревянными мечами на потеху публике, на служек, торопливо и незаметно сновавших за спинами гостей, поднося всё новое угощение. В зале было шумно, но ещё не так как бывает, когда пирующие уже переберут с вином. Атмосфера была лёгкой, непринужденной, в ней не было угрозы случайной ссоры, и слова, смех, срывавшиеся со множества губ были дружескими.
Королева, занятая беседой с супругом, на время предоставила новую подругу самой себе, старый Лот общался с былыми ратными товарищами, но леди Нимуэ, казалось, нисколько не скучала в своём одиночестве. Неторопливо кроша пальцами ломоть свежего, пышного хлеба, она макала его в вино, прежде чем поднести ко рту, и была полностью поглощена этой скромной трапезой и своими наблюдениями, когда прямо над головой её раздался уже знакомый голос Мерлина. Едва заметно вздрогнув, девушка подняла глаза на обратившегося к ней мужчину, всё так же смущённо, правда теперь щёки её уже не вспыхнули, а только чуть зарделись высокие скулы, как будто мягкий отблеск заката лёг на бледную кожу и она опустила густые, длинные ресницы, всего на пару мгновений, пока чародей устраивался рядом.
- Да, милорд, - тихо подтвердила она, и в голосе её лишь едва слышалось волнение. – Вы угадали верно. Но, - тут она чуть запнулась, и снова вскинула взгляд на лицо Мерлина, теперь сидевшего так близко от неё, даря девушку тёплой, приветливой улыбкой, - я всегда думала, что рыцари Артура обязаны рассказывать о своих великих подвигах, по возвращении в Камелот. Ведь когда-то они поклялись защищать свои земли от всякой нечисти. Вероятно, королю Лоту досадно было признать, что ему не удалось исполнить свой долг за время путешествия… Хотя эти грабители были довольно безобразны, - носик девушки смешливо сморщился, а на щеках заиграли от короткой, задорной улыбки лёгкие ямочки. – А один из них и вовсе был не меньше двух метров росту. Думаю, его вполне можно было принять за дикого великана.
Тут же, как бы испугавшись своих слишком откровенных слов, Нимуэ вскинула руку, прижимая ладошку к губам, а после опустила её на плечо Мерлина, чуть сжимая его пальцами сквозь полотно рубашки, просящим, кротким жестом.
- Но вы ведь никому не откроете эту тайну? – взмолилась она. – Я не хочу, чтобы мой будущий супруг или его честь пострадали из-за меня.
Как будто тут лишь заметив, где сейчас находиться её дерзкая ладонь, Нимуэ поспешно отдёрнула руку, чинно укладывая её на колени, и снова слегка покраснела, опуская глаза долу, до тех пор, пока чародей не задал свой следующий вопрос.
- Я родом из Эрина, милорд, - ответствовала она затем. – Мой отец был правителем Доллана, маленького королевства на севере острова. Мать моя умерла родами, и тётка, младшая сестра отца, занималась мной, пока не вышла замуж за одного лорда из Уэльса, и не уплыла в его земли. Вскорости я отправилась к ней, и с восьми лет не покидала Британии. У тётушки Элейны было четверо сыновей, все они обучались, как положено, книжной науке, хотя и не очень жаловали это. Им больше по душе было практиковаться в ратном деле, ну а я всегда с интересом слушала учёного монаха и многое узнала от него. Я владею латынью и греческим, умею читать и писать, знаю географию… - она запнулась, посмотрев на своего собеседника почти с испугом, не зная, как мужчина отнесётся к такой её учёности и к этим похвальбам. – Последнее мне пригодилось позднее. Когда мне исполнилось двенадцать, пришли вести, что мой отец погиб в бою, и что королевство его захвачено. Я осталась обузой на руках у тётки и её мужа. Девица почти на выданье, без всякого имущества. Нищая родственница… - пальцы девушки сжались в плотный замок, переплетаясь так, что побелили пуще прежнего. – Элейна была всегда добра ко мне, для неё я была как дочь, но она не могла пойти против воли мужа. Роберт положил за меня небольшое приданное и вот уже шесть лет не оставляет попыток сбыть меня с рук. Он отправлял меня погостить ко всем своим знакомым, во все уголки острова, где мне приходилось быть на положении приживалки, товара, который всякий может осмотреть и оценить, по своему желанию… - эти речи давались Нимуэ с видимым трудом, но она как будто чувствовала необходимость быть откровенной с главным советником Верховного короля, сегодня всего лишь одним словом решившим её участь. – Я как раз возвращалась в дом Роберта, с очередной неудачей, когда на наш небольшой отряд напали грабители. По правде сказать, у нас и брать-то было нечего…
Отрывисто вздохнув, Нимуэ покачала головой, на мгновение переведя взгляд куда-то за спину чародею, туда, где пировал с другими рыцарями Лот. Вино текло по густым седым усам старого рыцаря, и он весело, глубоко и раскатисто смеялся над какой-то шуткой.
- Король знает, что мне нечего ему предложить, - добавила она, возвращая всё своё внимание Мерлину. – И я безмерно благодарна ему за всё. Так же за то, что мне не придётся больше жить в доме, где мне не рады. Правда… Я всегда мечтала о том, что отдавая свою руку отдам так же и сердце.
Покачав головой, Нимуэ грустно улыбнулась, как бы подсмеиваясь над собственными наивными девичьими мечтами, прежде чем встретить взглядом с тёмными, внимательными и понимающими глазами чародея.
- Простите, милорд. Наверное, говорить так – это всё равно что признаваться в государственной измене?.. Ведь сам Верховный король высказал свою волю.
Лицо девушки, по-прежнему открытое и невинное, внезапно едва уловимо переменилось. Во взгляде, в тихой улыбке скользнула затаённая насмешка. Им обоим было прекрасно известно, кто именно отдал её руку королю Оркней, и в этих смиренных, внешне, речах Нимуэ был невысказанный вызов чародею.

Её исповедь, очевидно, не вызвала в великом чародее сострадания и участия, но Нимуэ и не ждала этого. Куда уж мужчине, тем более волшебнику, прожившему, если верить слухам, не один срок обычной человеческой жизни, заботиться судьбой простой девушки, одной из тысяч себе подобных? И, всё же, Мерлин сидел теперь подле неё, с внимательным видом прислушиваясь к её словам, поглощённый, как казалось, одной лишь ею, и это смущало и озадачивало леди Нимуэ, что отчётливо читалось на её бледном, открытом лице. Она недоумевала, чем могла так привлечь наставника Артура, и стеснялась этого, но и гордилась, в то же время.
Она сидела, крепко сжимая на коленях свои маленькие ладони, не смея поднять на собеседника взгляда, и лишь по временам зеленоватые, живые глаза её скользили по лицу Мерлина быстрой, сияющей молнией. Когда чародей заговорил о браке и о любви, выражая мысли, слишком свободные для душевного спокойствия готовящейся к замужеству девицы, взгляд Нимуэ повстречался с тёмными глазами мужчины, изумлённый и вопрошающий. Лицо её сейчас выражало полнейшую невинность, не слишком вязавшуюся с произнесёнными ею словами.
- Как странно, что вы говорите такое, милорд. Госпожа моя Гвинивера совсем недавно говорила мне нечто подобное. Должно быть, Камелот – действительно удивительное место, где женщина может найти благородного рыцаря себе по сердцу, не пороча ни своей чести, ни достоинства мужа.
Ни на одно мгновение голос её ни дрогнул, и в прямом взгляде читалось лишь восхищение и лёгкое, благоговейное изумление перед этим открытием. И в точности таким взглядом, мягкой, ясной улыбкой она ответила на приветственный кивок сэра Ланцелота, прошедшего мимо них к тому месту, где восседал Верховный король.
- Я благодарю вас за ваши слова утешения, милорд. И за ваше прощение. Для меня это очень много значит…
Взгляд леди Нимуэ вновь опустился в пол, она будто задумалась о чём-то, но не успела ещё добавить или спросить что-нибудь, как Лот, приблизившись к её креслу, жестом подозвал невесту и, стоило ей подняться на ноги, повлёк её туда, где Артур во всеуслышанье объявлял о предстоящем торжестве.
Итак, свершилось. Двор встретил известие нестройным гулом голосов, в которых слышалось одобрение, радость, а кое-где и лёгкая насмешка. Нимуэ почти не разбирало того, что происходило и говорилось вокруг, только крепче сжала пальцы, лежавшие в широкой ладони своего будущего супруга.
Остаток вечера прошёл будто бы в тумане. Ей пришлось выслушать множество поздравлений, отвечать на расспросы и улыбаться так часто, что к ночи лицо её болело от усилия. Когда в огромном пиршественном зале стало слишком шумно, когда на неё, наконец, перестали обращать внимание, Нимуэ тайком выскользнула из широких дверей. Ей нужно было глотнуть немного свежего ночного воздуха и привести в порядок свои мысли.

Пройдя мимо стражников у входа в пиршественный зал, четырёх крепких мужчин в лёгком доспехе, не предназначенном для битв и турниров, Нимуэ торопливо заспешила вдаль по слабо освещённому факелами просторному коридору. Она слышала у себя за спиной смешки, и вслед ей полетели слова, которые не должны были оскорблять слуха девицы. Стражники явно поддались всеобщему веселью и успели между собой отметить помолвку короля Лота, хотя вряд ли удосужились узнать, как именно выглядела невеста. Впрочем, леди Нимуэ было не привыкать к подобной грубости, она умела с ней мириться, отлично зная нравы мужчин, когда дело не касалось богатых и знатных. Она могла бы с ними управиться, если бы это потребовалось, но, по счастью, её быстро оставили в покое.
Чем дальше от шумного зала, тем темней становилось под высокими сводами замка, но девушка, хотя и не была здесь ни разу прежде, будто бы точно знала, куда идёт. Теперь, когда отзвуки музыки смолкли, и в коридоре разносилось лишь негромкое эхо её шагов, она отчётливо слышала за стеной замка мерный рокот: рёв бьющихся о прибрежные скалы волн. На какой-то миг Нимуэ остановилась, прислушиваясь, но не к тому, что ждало её впереди, а к тому, что творилось позади. Кто-то шёл за ней, уверенной мужской походкой, но это не заставило девушку испугаться или заволноваться, окликнуть своего преследователя, призвав его к ответу. Напротив, по губам её скользнула тонкая, довольная улыбка, не слишком вязавшаяся с образом той простой, но благородной девы, в котором она сегодня блистала на празднестве.
Заторопившись дальше, Нимуэ первой вышла на тёмную открытую площадку, подставляя лицо порыву резкого, солёного ветра, вдыхая его полной грудью. Внизу, под ногами, ярилось море, слева и справа, и позади неё сверкал огнями прекрасный Камелот. Зрелище, от которого дух захватывало, куда не посмотри, но Нимуэ чуть поморщилась, поднимая руку к голове, украшенной тяжёлой короной густых волос. Вытащив из причёски скреплявшие её гребни, девушка тряхнула головой, с видимым блаженством, новый порыв ветра подхватил толстую рыжеватую косу и принялся трепать её, забавляясь с этой игрушкой, выщипывая из тугого плетения прядь за прядью, бросаясь ими в лицо молодой женщины, укрывая её хрупкие плечи.
Звук голоса подоспевшего чародея заставил её обернуться, взглядывая на мужчину так, будто бы он застал её врасплох и вырвал из каких-то, своих, размышлений.
- Да, милорд, - кротко ответствовала девушка. – Я не привыкла быть в центре внимания, тем более такого количества людей… Я даже рада, что двор короля Лота так удалён и не столь блестящ. Нельзя не восхищаться леди Гвиневерой, мне кажется, быть хозяйкой в Камелоте задача не из лёгких. Если вы простите мне столь дерзкое замечание, вы и сами выглядите утомлённым…
Действительно, не было похоже, что Мерлин наслаждался праздником наравне с остальными, скорее он производил впечатление человека, занятого утомительной работой, но этого леди Нимуэ не стала озвучивать. Она только улыбнулась, с явным нетерпением и восторгом в широко распахнувшихся глазах, согласно кивая на предложение осмотреть замок. Опершись на руку чародея, девушка безропотно последовала за ним, радуясь возможности наконец размять ноги после дня, проведённого в седле и долго сиденья на неудобном кресле.
Замок поражал воображение своими размерами и количеством комнат, хотя они осматривали только центральную его часть, где было собрано наибольшее количество диковинок. Слушая объяснения своего провожатого, Нимуэ тихонько смеялась над остротами мужчины и переспрашивала, задавая короткие вопросы, если что-то интересовало её. Она не успела заметить, как они добрались до массивных дубовых дверей, перед которыми Мерлин остановился. Что-то во взгляде, во всей позе и в самом голосе чародея дало девушке понять, что с другой стороны этих тяжёлых высоких створ находиться нечто очень важное и дорогое для мужчины.
Когда они прошли внутрь, в просторную, озарённую светом множества факелов залу, Нимуэ не смогла сдержать вздоха восхищения, озираясь по сторонам. Перед ней было самое сердце Камелота, сердце страны, место, где собирались славнейшие и достойнейшие рыцари.
Обернувшись к Мерлину, девушка взяла его руку в свою, приседая перед чародеем в глубоком реверансе, прижимаясь лбом к его ладони. От резкого движения ужа давно слабо державшаяся коса совсем развалилась, рассыпаясь потоком огненных волос, живым плащом укрывшим всю её фигуру, касаясь кончиками пола.
- Я клянусь вам, милорд, - тихо, но отчётливо проговорила леди Нимуэ, чуть дрожащим от волнения голосом, - что никогда ни словом, ни делом, не выступлю против вас, моего короля или страны, которая приняла меня и стала для меня родной. Насколько это в моих слабых силах, я всегда буду им верна.